- ADMIN'S TEAM-
UCHIHA SASUKE

Суровый основатель форума.
UZUMAKI NARUTO

Ленивый и вечно уставший.
UZUMAKI KUSHINA

Любимая мать!
HARUNO SAKURA

Любимица форума


- NAVIGATION LINKS -


- НУЖНЫЕ-

Набор неканонов в клан Учиха закрыт. В клан Хьюга ведутся строго по акции!




08.11.16 Форум официально закрыт.
10.08.16 Лето кончается, игра начинается! Была произведена чистка неактивных профилей, а это значит, что у гостей форума больше выбора роли! Не стесняемся, регистрируемся, рады каждому)

25.07.16 Форум находится в режиме "лето", а это значит, что чистить неактивные профили мы пока не будем. Однако, это не значит, что мы собираемся закрываться! Всегда рады видеть новые и старые лица) Отдельное спасибо Неджи, за поддержку в тяжелые времена!

08.06.16 Отныне набор неканонов в Коноху ведётся строго по акции, никаких исключений.

20.05.16 Два месяца пролетело незаметно! Спасибо тем, кто с нами и будем рады новеньким! Всем удачи на экзаменах!)

20.04.16 Нам уже месяц! Мы активно набираем обороты и развиваем сюжет! Спасибо, что выбрали именно нас! Отдельное спасибо Риё и Изуми за их активность в тяжелые времена.

01.04.16 Сменен дизайн, огромное спасибо Изуми. Не спим, активно общаемся и не забываем нажимать на топ.

20.03.16 Официальное открытие нашего форума! Мы потихоньку развиваемся и открываем первые эпизоды!



- BEST PLAY -

Утаката
Активист, выбранный народом.
Сакура
Активист, выбранный народом.
Неджи
Активист, выбранный народом.
Цунаде
Активист, выбранный народом.


- BEST POST -

Какаши.

Попытки сплотить их команду – занятие совершенно бестолковое и абсолютно безнадежное. Но Минато-сенсей не сдавался. К сожалению. Миссии, которые Какаши запросто мог бы успешно выполнять в одиночку, командой они умудрялись не заваливать только чудом. Да и не команда это даже, а какое-то недоразумение. Сын Белого Клыка в нем оказался, понятное дело, по случайности, остальные же две трети этого недоразумения представляли собой никчемный балласт. Но если Рин еще из себя хоть что-то представляла, то Обито – случай клинический. Хронический идиотизм лечению не подлежит. продолжение

- EVERY DAY-
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Naruto: Another World

Объявление

ФОРУМ ОФИЦИАЛЬНО ЗАКРЫТ.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Naruto: Another World » Альтернативная реальность » Hey, brother! Hey, sister


Hey, brother! Hey, sister

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s61.radikal.ru/i174/1609/69/b280133cf532.png
1. Дата и место действий
Конохагакуре но Сато, больше 30 лет назад

2. Участники, в порядке очередности
Senju Nawaki (Uzumaki Naruto), Senju Tsunade

3. Нужен ли ГМ?
Нет

4. Сюжет
Мальчишки уже с самого раннего детства — донельзя упрямые и гордые существа. Особенно если у этих мальчишек есть мечта, которой они всем сердцем желают однажды достигнуть.
Но ещё мальчишки — очень ранимые. И если их ещё неокрепшую уверенность в себе подкосит неудача, невозможно будет избежать горечи разочарований и злости на самого себя. Злости, которую они отправятся переживать непременно наедине с собой, а не в кругу семьи.
Но ссадины и сбитые коленки — лишь часть жизненного пути, и кто, как не старшая сестра, сможет напомнить об этом. А ещё — поверить в тебя, даже когда кажется, что мечты уже никогда не достичь.

[STA]Family, Duty, Honor[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1609/f3/2bc9631c7462.png[/AVA]

Отредактировано Senju Tsunade (23-09-2016 00:52:58)

+1

2

[NIC]Senju Nawaki[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hc1H.jpg[/AVA]
Есть люди, которые чего-то хотят и стремятся к этому душой и телом. Есть мальчик, который всегда хотел стать важным человеком в деревне. Несмотря на то, что он был внуком самого первого Каге, он не был признан гением или даже популярным. Он просто был обычным мальчишкой у которого не было никаких особенностей и не было никакой огромной силы. Мальчишка рос с сестрой, которая всегда была рядом, но смотря на нее, он лишь терялся и порой уходил в себя. Правда, она в тоже время была для него кем-то вроде вдохновителя. Человеком, которым всегда можно было восхищаться и уважать.

Тренировки давались с трудом. Упорности ему было не занимать, а так же отваги. Вела его лишь сила и вера в себя. Он никогда не унывал и всегда верил в будущее, в свое светлое будущее, где он обязательно изменится, станет сильнее, а потом защитит деревню.
Деревня передалась ему по наследству, и он не собирался все спускать на самотек. Неважно как долго, не важно, что встанет на пути, он всегда будет идти по своему пути, который уже выбрал. Его стремления и его желания, вот что должно его вести по этому пути, где будет много слез и улыбок. Где будут потери и новые знакомства. Но быть таким юным и понимать это не возможно. Еще немного верить в то, что не бывает злости. Еще немного побыть ребенком ведь никто не запрещал.

День за днем шагая вперед, он гордо улыбался всем. Вот смотрите, я внук первого Хокаге и никогда не подведу его. Всегда буду идти вперед и останусь сражаться. Пусть еще ребенок, но он точно знал одно, что никогда не уйдет с поля боя, пока его деревне угрожает опасность. Он никогда не станет человеком, который предаст друзей и свою семью, во что бы то ни стало.

Правда, порой мы все ломаемся. Наступает момент, когда что-то внутри щелкает и, кажется, что уже никогда не станет как прежде. В какой-то момент мы теряем себя. Это касается всех, даже самых улыбчивых и самых позитивных. Вы думаете, что эти люди не плачут? Они в тени ревут надрыв, они хотят чтобы им помогли, но не могут позволить себе этого. Силы покидают, они кричат, не издавая звуков, но выходя на свет, не могут этого сделать. Вновь улыбка и уверенность в себе. Вера в себя помогает им бороться с этим.

Мальчишка, который был внуком самого первого Хокаге, основателя деревни, нес в себе эту волю огня. Он верил в то, что станет следующим Каге, что превзойдет всех и обязательно им станет. Никогда не уступит и достигнет высот. Точнее он верил.
Дождь не прекращался, который день. Напрягало всех. Но никто не отменял задания, которые нужно было выполнять как можно чаще. Экономика страны зависело от этого, и мальчишка прекрасно это знал. Несмотря на глуповатый вид и порой горячие речи, он все же следил за тем, что делает Каге.

Задание, которое было провалено из-за него. В тот момент, когда настал его звездный час, он не смог двинуться с места. Сенсей был ранен, а он так и стоял на месте, как вкопанный. Благо были остальные, кто смог отреагировать и не дал пасть сенсею замертво.
Вот только почему он не мог сдвинуться с места? Почему было так страшно?
Они медленно настигнули деревню, родную деревню, которая встретила их со «слезами».
Разойдясь, мальчишка не мог пойти домой. Он знал, что не может вернуться туда сейчас. Как? Как он появится там и как расскажет о своем «героическом» подвиге? Никак!

Побежав по лужам, который накапливались все больше, Наваки добежал до тренировочной площадки, где раз за разом он пытался отработать свой техники, но не получалось. Все валилось с рук. Упав на колени  без сил, он уперся и руками об грязную землю и опустил голову вниз. Капли дождя стекали по его волосам, которые сейчас служили путеводителем прямо к земле. Мальчишка зажмурился, а внутри горел его съедала горечь и обида за то, что он не мог ничего сделать. За то, что он ничего не может сделать! Пустое место, которое вечно кричит о том, что станет кем-то вроде Каге. Как он может мечтать об этом? Есть куда сильнее ниндзя уже в его возрасте, куда ему тягаться с ними?
Кулаки невольно сжались, и косточки побели от напряжения.

- Почему? Почему  я не могу ничего сделать? Как я буду защищать деревню, если не могу защитить друзей? Как я стану Каге, когда я проваливаю задание и мешаю остальным?
Слезы стекались по щекам, но их было сложно заметить от капли дождя. Глаза зажмурились от боли. Ему было больно, но не физический, а душевно. Его переполняли разные эмоций, которые сводили с ума.

- Что мне делать? Как мне стать сильнее? Я ведь…Я ВЕДЬ ГОВОРИЛ, ЧТО НИКОГДА НЕ УЙДУ С ПОЛЯ БОЯ, но... – плач стал уже громким, - но я не смог помощь сенсею.

Вскочив на ноги, наследник своей семьи побежал по лесу, который окружал всю деревню. Он бежал, как больной, словно пытался оставить что-то позади себя. Начало темнеть уже, когда мальчик без сил упал около стены Конохи.
«Как мне смотреть в ее глаза? Как я могу смотреть в них… Я просто не имею права!»

+1

3

Шлёпая по лужам и не обращая внимания на то, что сандалии её уже давно промокли, радостная Цунаде бежала по улице Конохи, кое-как прикрываясь зонтом от хлещущего по лицу косого дождя. Невмоготу ей было неспешно идти, а сидеть дома — и подавно: сегодня Наваки должен был вернуться после своей миссии, которая, по его рассказам, была в разы сложнее и ответственнее предыдущей. Глупости, конечно: Цунаде выведала, что задание это было C-ранга, а значит, для их команды это было плёвым делом. Но сердце всё равно взволнованно колотилось при мысли о том, что её маленький брат, уже успевший стать большим и серьёзным ниндзя, вернётся с по-настоящему серьёзного задания и наперебой, задыхаясь от восторга, начнёт рассказывать о своём успехе.
Наваки вернётся с победой — Цунаде в этом не сомневалась.
Но радость тут же сменилась взволнованным недоумением, когда впереди Цунаде встретила только товарищей Наваки. Вдвоём. И без сенсея. «Они ведь не могли пойти другим путём. Наваки всегда всегда шёл именно здесь».
Причин для волнения не было: наверное, Наваки задержался со своим сенсеем, а может они вместе отправились доложиться Хокаге. Возможно, его учитель расскажет о том, как юный Сенджу отличился на задании, проявив, возможно, недюжинную смекалку или отвагу. А может он наоборот сильно провинился, и теперь ему грозил ужасающий нагоняй от самого Хокаге. Что-то из этого, определённо. Не могло ведь случится что-то серьёзное.
Но почему тогда его команда идёт такая понурая?...
— Эй, ребята, — поровняшись с генинами, сбивчиво из-за неровного дыхания позвала Цунаде. — А где Наваки? И ваш сенсей?
Ведь не могло случиться что-то серьёзное?
Мальчишка нахмурился, состроил недовольную мину, а девочка досадливо поджала губу, отводя взгляд. Никто не хотел ей отвечать, и дети, очевидно, желали поскорее улизнуть от неприятного разговора, да только деться им было некуда. Сенджу Цунаде нельзя было оставлять без ответа: ведь не отпустит, догонит да ещё и уши надерёт.
— Сенсей в госпитале, — выдавила нехотя девочка, не поднимая глаза.
А у Цунаде внутри, кажется, что-то оборвалось и с треском рухнуло. Горло засаднило, сжало в тиски, а генин, кажется, даже не собиралась продолжать, поэтому Цунаде, пересилив себя, спросила:
— А что с Наваки?
Ведь не мог же он…
Не мог ведь. Или..?
— Понятия не имеем, — за спиной у девочки раздался голос, полный вызова и негодования, и Цунаде поняла, что это второй товарищ Наваки решил подать голос. — Этот трус умчался куда-то, едва мы порог деревни перешагнули. Да так ему и надо, — самодовольно, задиристо продолжал мальчишка, абсолютно убеждённый в своей правоте и совершенно не замечающий, как меняется лицо Цунаде. Как из взволнованного оно становится яростным. — Может, уйдёт из деревни, да и в лесу где-нибудь останется.
Наверное, он хотел сказать что-то ещё, но Цунаде не позволила ему больше раскрыть рта: оттолкнув девочку, она грубо схватила генина за грудки. Ей даже не требовалось использовать обе руки: силы, заложенной всего в одной её ладони, хватило на то, чтобы оторвать мальчонку от земли и заставить дрыгаться в воздухе, как суслика, пока вторая рука угрожающе прижала побелевшие костяшки к его пухлой щеке.
— Скажи ещё хоть слово, — сквозь зубы проскрежетала Цунаде, вжимая свой кулак генину в челюсть, — и от тебя даже места мокрого не останется. Только попробуй повторить это, — девушка с силой тряхнула рукой, отчего мальчишка чуть не рассыпался, как плохо сложенная тряпичная кукла, — только попробуй хоть слово вякнуть в сторону моего брата, и клянусь дедом, ты пожалеешь о том, что связался с Сенджу. Я покажу тебя, как мы расправляемся с теми, кто оскорбляет нашу семью. Ты меня понял, сопляк?!
Но сопляк уже изрядно наложил в штаны и был неспособен выдавить из себя что-то кроме невнятного бормотания, тонущего в старательно сдерживаемых слезах, поэтому Цунаде не стала дожидаться от него ответа и, разжав хватку, позволила рухнуть в лужу прямо так. «Пусть радуется, что жив остался. А костюмчик и дома может просушить».
— Где ты видела Наваки в последний раз? — не обращая на хнычущего генина никакого внимания, словно бы он тут же перестал для неё существовать, Цунаде подняла с земли упавший зонтик и глянула на девочку, всё это время служившую молчаливым и безучастным наблюдателем. «Даже не вступилась за него», — с досадой отметила про себя куноичи.
— У… У главных ворот, — залепетала та, боязливо прижимая руки к груди, — Цунаде-сама.
«Цунаде-сама. Ха. Как мало нужно для того, чтобы зарвавшиеся генины научились тебя уважать».
— Вот, держи, — отряхнув зонт (непонятно, правда, зачем), Цунаде протянула его девочке. — Я потом заберу его у тебя. Можете идти. И подбери ему уже слюни, — девушка скривилась, в последний раз глянув на то, как генин корячится в луже, даже не пытаясь встать. А через секунду уже рванула вверх, на низенькие крыши, с одной-единственной мыслью.
Наваки
Где ты?


Она не хотела думать о том, что её брат действительно ушёл. Он не мог этого сделать, просто не мог! Это было немыслимо, невообразимо, невозможно. Здесь была его семья, здесь был его дом, здесь была его родная деревня. Деревня их деда — Первого Хокаге. Того самого, которым он так сильно восхищался и кому старался во всём подражать. Здесь были люди, которых он хотел защищать, и мечта, которой он страстно желал достичь. Здесь была Цунаде.
Он ведь знает, что здесь есть Цунаде!
Он ведь не бросит её! Не бросит!
— Наваки! — громким, глубоким, протяжным голосом позвала Цунаде, остановившись на крыше Ичираку Рамен.
Крупные капли били её по лицу, волосы её и одежда уже почти насквозь промокли: она ведь не подумала даже о том, чтобы прихватить с собой накидку, — мелкая дрожь пробегала по её телу, превращая её кожу в подобие гусиной, но Цунаде не двигалась, напряжённо обводя взглядом пустую улицу в поисках знакомой русой головы.
Никто ей не ответил. И головы знакомой она тоже не увидела. Лишь ливень, с каждой секундой начинавший усиливаться, и мокрая одежда, мерзко прилипающая к телу и заставляющая Цунаде чувствовать себя ещё более продрогшей. От чего больше она дрожит: от холода или от страха, зарождающегося внутри, — она не знала. Знала только то, что ей срочно нужно было найти Наваки. Иначе с ним обязательно что-нибудь случится. Иначе он наворотит дел.
Цунаде сорвалась с места, помчавшись дальше, к главным воротам. Там, на пропускном пункте, непременно должны были знать, куда делся Наваки, куда он пошёл, что с ним случилось. Хотя бы видеть должны были — нельзя ведь оставлять без внимания то, что малолетний генин, вернувшись с задания, уходит неизвестно куда.
— Кичизо, Шингецу, — ещё не достигнув земли, позвала Цунаде, умудрившись перекричать даже дождь. Стоило ей только оказаться возле будки, в которой ютились от дождя два чуунина, как она тут же, без приветствия, с грохотом опёрлась руками на стол и нервно, как ошпаренная, спросила, — вы видели здесь Наваки? Куда он пошёл?
Чуунины переглянулись. Один из них хотел было обвести Цунаде рукой, намекая на то, что ей не помешало бы хотя бы передохнуть и согреться, прежде чем оголтело о чём-то спрашивать, но она перебила его жестом руки. Некогда ей было отдыхать. Не когда её брат может быть в опасности.
—Видели, но давно уже. Они ведь вернулись ещё до заката.
«Ещё до заката! Я потеряла так много времени!»
— Куда он пошёл? — второпях повторила Цунаде, чувствуя, как время ускользает у неё из рук. Томительное время неведения и бездействия.
— На тренировочную площадку, кажется.
— Спасибо.
Ей кричали ещё что-то вслед, но она уже ничего не слышала: только решительно и сосредоточенно прыгнула вверх, взобравшись по домам, как по лестнице, к стене, и ловко перемахну через неё. Лес ночью в такую непогоду — самое отвратительное место, которое Наваки мог выбрать для своих прогулок, и Цунаде ничего не оставалось, кроме как рвануть ещё быстрее, силясь разглядеть его в ночной темноте.
— Наваки! Наваки! —  в десятый, в сотый раз позвала она, прыжком устремившись вперёд. И даже не взглянув вниз, к самой стене, даже не подумав о том, что он уже может быть там.
[STA]Family, Duty, Honor[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1609/f3/2bc9631c7462.png[/AVA]

+1

4

[NIC]Senju Nawaki[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hc1H.jpg[/AVA]
Почему он такой неудачник? Ведь как ни старается, все валится с рук. Как не пытается, все приходит на нет. Почему он наследник своего дедушки не может стать таким же как он? Что случилось? Что именно он делает не правильно? Всегда такой веселый и такой смелый. Всегда идет по жизни, улыбаясь, но в тайне умирает от стыда и боли от своих бездействий. А если бы из-за  него погиб их учитель? Как бы он посмотрел на своих друзей? Как бы они на него смотрели? Правда, даже сейчас они далеко не в восторге от его действий. Трусливый котенок, который ничего не смог сделать, лишь стоял и смотрел на то, что происходит. Не смог даже пошевелится, не смог даже отойти, чтобы не мешать.

- Ксо! – вскрикнул резко мальчик и облокотился на дерево. Его взор медленно поднялся на небо. Там, где по его мнению, был его дедушка. Сильный шиноби, который основал эту деревню. Человек, которым все восхищаются и которым гордятся. Как он будет смотреть на него, после своей смерти? Как его встретит такой героический человек? Бред и только бред. Он не может погибнуть.
Слезы перестали скатываться по щекам и скрываться под дождем. Он никак не останавливался. Такое чувство, что небо плакало вместе с ним. Нет, не так, сам первый плакал над его ошибками  и вместе с ним. Не важно, что он умер, как ни странно, он всегда был с ним. Ручка мальчика медленно переложилась в район груди.

«Я много раз слышал о том, что в нас есть воля огня, но только где она?»
- Где моя воля? – зажмурившись от пронзившей боли в районе груди, мальчик громко зарыдал. Быть трусом и быть шиноби не возможно. Ему придется мериться с этим и не отступать? Но только как это сделать? Откуда взять столько сил?
Дождь шел так, что ничего не было слышно в округе, но кое-что все же донеслось и до него. Голос сестры, которая призывала его. Он совсем забыл. Совершенно забыл о том, что она его ждет. Только сил не было сейчас выйти ей на встречу и улыбаться. Он не сможет, не сможет опять скрыть боль внутри и показаться счастливым. Но так не хочется, чтобы она пережевала за него. Открыв свои глаза, мальчишка откинул голову к дереву и выдохнул. Пустой взгляд в никуда в надежде, что его никто не услышит и не найдет.
Он вернется домой, обязательно вернется, но только не сейчас. Еще немного, можно еще немного остаться тут и подумать о том, что сделал. Голос доносился все ближе.

- Сестра, я…
Быстро вскочив с земли, Наваки ни о чем не думая умчался от этого места в сторону деревни. В лесу ей его проще найти, а в деревне нет. Там много народу и запутаться среди них было бы куда проще, но как только мальчишка оказался на крыше первого дома, понял, что ошибся. Дождь всех спугнул и отправил домой. Улицы пустовали. Это еще больше вгоняло в унылое состояние.
Он стоял на крыше дома и смотрел на скалу, где был изображен его дедушка.

- Я не похож на тебя, дедушка,- взгляд опустился вниз. Даже смотреть на статую он не имел права, после такого провала.

- Простите меня, - упав на колени в очередной раз, мальчишка нагнулся вперед и сжался.
Пусть он и был еще очень юн и не опытен, но это не останавливало его, это не должно было ставить под угрозу никого из его товарищей. Что ему дальше делать? Как быть при таком раскладе? Ведь он так хвалился, что наконец-то получил крутое задание и что выложится на полную. Как была счастлива сестра. Она действительно гордилась им, а сейчас он увидит разочарования?

«Не хочу, не хочу, не хочу!»

+1

5

Едва ли Цунаде можно было назвать ласковой сестрой. Заботливой, любящей, всем сердцем дорожащей своим братом — да. Но нежной — едва ли. Такой она бывала редко, в минуты особенной радости и трогательности, и в такие мгновения никто бы не поверил в то, что эта девушка всего каких-то десять минут назад разнесла в щепки стол одним ударом руки. Она любила Наваки — этого нельзя было отрицать, — но любовь свою она чаще проявляла на деле, чем выражала словами. И в этом она была очень похожа на их деда. На Тобираму.
Цунаде успела застать обоих именитых праотцов, поэтому могла по собственным воспоминаниям рассказать о том, какими со стороны выглядели отношения братьев Сенджу. Они её… Забавляли. Ещё с малых лет она смеялась над тем, как вечно серьёзный Тобирама гоняет — иначе и не скажешь — самого Первого Хокаге, в кругу семьи ничуть не стесняясь ни высокого статуса Хаширамы, ни того факта, что старшим в клане был вовсе не он. Цунаде с Хаширамой веселилась и дурачилась, а Тобирама растаскивал их по углам, как котят, и отчитывал обоих так, как будто Хаширама был немногим старше маленькой Цуны. Уважал авторитет своего брата, уважал его решения, но всё это — где-то глубоко в душе. Гораздо чаще он критиковал и указывал на ошибки Первого Хокаге, чем растрачивался на похвалу. И если раньше Цунаде находила это чем-то чудным и смешным, теперь же она с удивлением узнавала в манере Тобирамы саму себя. Чуть менее жёсткую и более снисходительную — с поправкой на женскую мягкосердечность, — но с таким же неподъёмным нравом юную копию братьев Сенджу, вобравшую в себя понемногу от каждого из них.
И всё же, как бы ни ругал Тобирама своего старшего брата, как бы ни бранился он на него, Цунаде помнила, явственно помнила, какая глубокая, ни с чем несравнимая скорбь поселилась глубоко в его взгляде, когда по деревне разнеслась весть о смерти Сенджу Хаширамы. В тот траурный день, когда состоялись похороны, именно этот взгляд Цунаде запомнила лучше всего: неподвижный, немигающий, строгий и абсолютно пустой.
Взгляд человека, потерявшего то главное, что он горячо, искренне и по-настоящему любил.
Теперь Цунаде больше всего боялась, что в эту ночью в её глазах поселится точно такая же пустота. Что те заветные, самые дорогие слова нежности, которые Тобирама на её памяти ни разу не сказал своему брату, не успеет сказать и она. Что этой ночью из-за какой-то совершенной безделицы она потеряет брата.
Злобно, яростно рыкнув на саму себя, Цунаде оттолкнулась ногой от новой ветки, услышав, с каким грохотом она треснула. Нет, она не потеряет брата. Ни в эту ночь, ни во все, что придут после неё. Через дождь, через снег, через град, через грозную бурю и свирепую вьюгу — она найдёт его. Через лесную чащу и ночную темноту, через боль и через смерть — она найдёт его и приведёт домой.
Она его не отпустит.
— Наваки! — Цунаде позвала вновь. Громче, ещё громче, так, что даже спящие животные, пробуждённые силой её голоса, разбежались под ней. Но теперь в её зове слышны были не только тревога и боязнь, но и твёрдая решимость. Упрямое, жгучее нежелание сдаваться и уходить ни с чем.
Добравшись до одного из тренировочных полигонов, она не обнаружила ничего, что указывало бы на чьё-либо недавнее присутствие. Но уже на следующей площадке ей повезло: свежие, грубые сколы и небрежные засечки на деревьях, следы от кунаев, от каких-то хаотично использующихся техник и небольших, меньше её собственных, ног. «Он был здесь!» — поняла Цунаде, присев над глубоко впечатавшимися в глинистую почву следами.  Поняла с восторгом детектива, нашедшего очередную зацепку, и одновременно с разочарованием. Он был здесь. Но теперь его не было, и она вновь опоздала, не успев его нагнать. К счастью, следы, местами уже ставшие нечёткими из-за дождя, уходили не вглубь леса, а обратно, в сторону деревни. Это давало Цунаде надежду. Это вселяло в неё веру в то, что Наваки, возможно, вернулся в деревню, и что его ещё можно нагнать.
Если она, продрогшая, промокшая насквозь, взмыленная и запыхавшаяся, обнаружит Наваки дома как ни в чём ни бывало, ему влетит так, что он ещё месяц не сможет не то, что сидеть, но даже стоять без мучительного жжения.  Но если дома его не будет, она открутит ему голову. Найдёт, из-под земли достанет да так отделает, что помнить он будет всю жизнь!
Только бы найти его.
Только бы он был цел.
Она вернулась в Коноху тем же путём, перемахнув с деревьев через стену, как через тренировочную планку, и не собиралась давать себе поблажек, чтобы перевести дух, если бы голос, донёсшийся снизу, не заставил её притормозить.
— Цунаде! — кричали ей снизу, размахивая рукой в попытке привлечь её внимание.
Дождь, кажется, и не думал стихать, слова разбирать было ужасно трудно, тем более сейчас, когда каждая мышца её тела дрожала в нетерпении, стремясь поскорее сорваться с места, а мозг настойчиво кричал: «Вперёд, вперёд, вперёд!». Но куноичи всё-таки посмотрела вниз, где обнаружила выбравшегося из будки Кичизо.
— Мы видели Наваки, — сложив руки рупором, предупредил он, отчего Цунаде заметно дёрнулась, как натянутый нерв. «Вернулся!» — Он нас даже не слышал. Побежал куда-то в сторону рынка,«даже близко не домой!»но нагнать там ты его уже не успеешь: вы разминулись с ним, и он вбежал сюда, стоило тебе умчаться в лес.
— Хочешь сказать, он нарочно побежал в другую сторону от меня?!
С трудом веря своим словам и убеждаясь с каждой секундой размышлений в том, что это может оказаться правдой, Цунаде чувствовала, что закипает. Это было просто немыслимо, невероятно, непонятно и совершенно глупо. Он вздумал с ней шутить? В таком случае голова его покатится с плеч ещё быстрее, чем он успеет произнести слово «Хокаге».
— Я не уверен, — осторожно заметил Кичизо, очевидно, попытавшись умерить пыл импульсивной куноичи. — Возможно, он просто не слышал.
— Только глухой не услышал бы мои крики, — хрипло отрезала Цунаде. — Пора бы ему прочистить уши.
Уж это она ему устроит. Быстро, действенно и крайне болезненно.
Крыша треснула под её ногами, когда Сенджу, использовав чакру, с небывалой мощью оттолкнулась от неё, умчавшись дальше, в сторону рынка. Туда, откуда Наваки лучше было улепётывать поскорее, если он хочет вернуться домой целым, а не по частям.
— Наваки? — сначала себе под нос, а после громко, на всю улицу, позвала куноичи, когда заметила, как ей показалось, знакомый затылок. — А ну иди сюда, Наваки! Иди! СЮДА!
Возможно, она обозналась. Возможно, кто-то ещё, с точно такой же причёской, показался на улице в столь странное время: Цунаде не могла издалека хорошенько разглядеть увиденную ею спину. Но, что ещё более важно, она была совершенно не настроена на долгие разбирательства. Стоит кому-то, хоть отдалённо похожему на Наваки, оказаться в зоне видимости, — ему несдобровать.
[STA]Family, Duty, Honor[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1609/f3/2bc9631c7462.png[/AVA]

Отредактировано Senju Tsunade (30-09-2016 17:01:47)

+2

6

[NIC]Senju Nawaki[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hc1H.jpg[/AVA]
Стыдно. Очень и очень стыдно показаться сестре. А еще и страшно. Не хочется упасть в ее глазах, но так же есть страх и получить от нее. Да, она очень заботливая сестра, но порой она бывает в то же время очень суровой и строгой. Может, это даже и к лучшему, но все же страх получить от нее присутствовал. Правда, увидеть разочарование в ее глазах куда сильнее пугал, чем все остальное.

«Как мне посмотреть в ее глаза? Что мне сказать? Прости, сестра, но я с треском провалился? Извини, что из меня получился никудышный шиноби? Я так часто кричал о том, что никогда не сверну, что никогда не отступлю, что даже смешно такое представить. Мне больно, потому что я не понял себя? Мне стыдно и перед собой?»

Приподняв голову, парень кулаками вытер слезы, которые катились градом. Он понял главное, ему больше всего было обидно от собственного разочарования. Когда ты понимаешь, что ни на что не годный, сложно встать и идти дальше. Сейчас он не мог этого сделать, понимая, что так же и других разочаровал. Его команда больше не будет ему верить. Больше не будет доверять, а ведь это самое главное. Теперь его сенсей не будет рисковать им, чтобы не попасть самому. Все его желания о получение миссии высокого ранга – улетучились в мгновения ока. Как он вообще мог их просить, когда не мог сделать даже этого? Да, они напали неожиданно, но разве не этому их учили в академии?
Боль в груди разрасталась. Темнота окутывала. Медленно, но все же мальчик становился все мрачнее и мрачнее. Он опустил голову вниз и смотрел, как одна капля за другой опускается на крышу. Ему нет места в этой деревне. Ему нет места там, где он должен был стать героем, но стал трусом. Его дедушка – основатель этой деревни! Как он мог его так подвести? А второй? Что бы сказал второй?

Глаза пустели. Он словно уходил в себя и был готов исчезнуть с этой земли, как услышал очередной раз голос сестры. В темноте, которая окутывала его, голос сестры пронзил как маленький свет. В голове появились картины. Как он и сестра идут за покупками. Ему не нравилось такое занятие, но ослушаться Цунаде себе дороже, даже братишка это понимал. Конечно, она бы его не убила, но получить лишний удар от нее… Лучше выполнить все ее поручения.
Вспомнил, как она гордо смотрела на него, когда он стал генином. Она видела ее восхищенные глаза. Да, это легко, но это было не важно. Несмотря на свою грубость, а это частенько сказывалось на окружающих, Цунаде всегда была ласкова с ним.

«Она нашла меня?»
Дрожащий от холода и от страха, от разочарований и предстоящей встречи, мальчишка повернул голову в сторону сестры, которая явно была не в настроение. Более того, она промокла. Очень сильно промокла под дождем. И если еще и заболеет из-за этого, то Наваки точно скончается ко всем чертям.

- Сестра?
Он встал и отскочил от нее назад, поднять голову, и посмотреть ей в глаза было очень сложно. Нет, это было не посильно ему.

- Ты… Откуда ты тут?
Пробормотал мальчишка, отводя свою голову в сторону, но все еще не поднимая ее. Он и не смел этого сделать. В данный момент он хотел лишь провалиться сквозь землю, только бы не видеть ее глаза полной разочарований.

- Я струсил… Я не смог! – слезы вновь хлынули по щекам, но в тоже время прятались под дождем. Кулаки вновь сжались, а глаза зажмурились от очередной боли в груди.

+2

7

Лучше бы ему было убираться отсюда подальше. Лучше бы ему было немедленно взять ноги в руки и со скоростью летящей стрелы умчаться поскорее домой, чтобы оказаться там раньше Цунаде и спрятаться за материнскую юбку. Лучше бы ему сделать что угодно, только бы не стоять сейчас у неё на пути, потому что разъярённая Цунаде, обнаружившая, наконец, брата, была похожа на взбешённую фурию.
— НАВАКИ! — больше прорычала, чем прокричала Цунаде, одним широким, мощным прыжком преодолевая разделявшее их с братом расстояние.
Отскочить от неё назад было очень правильным решением: поддавшись порыву гнева, она набросилась на Наваки, как коршун, и приземлилась с крыши точно на том месте, где секунду назад стоял он. Громкий грохот разнёсся по улице, когда ноги Цунаде, усиленные чакрой, проломили под собой землю, образовав небольшой кратер и подняв вместе с брызгами облако мелкой земляной крошки, которое тут же было развеяно дождём. Круто замахнувшись вперёд правой рукой, Цунаде не поймала ничего, кроме воздуха, поняв, что Наваки удалось избежать её смертоносного касания. Но уже в следующее мгновение он махнула левой рукой по дуге, поймав мальчишку за ухо и с силой оттянув его так, что бедняге пришлось бы стоять на самых носочках, едва касаясь пальцами земли.
— Где. Ты. БЫЛ?! — требовательно, резко, строго спросила Цунаде, уперев свободную руку в бок.
Взъерошенная от неутомимого бега и непогоды, вся насквозь мокрая, местами грязная от земли и брызг, а ещё — до белого каления взбешённая,— вот, какой сейчас была сестра Наваки. Но всё это снаружи. А внутри помимо злости и обиды жила ещё и радость, жило торжество и нескончаемое облегчение. Он жив и цел, и она нашла его! Местами в ссадинах и царапинах, в грязной, с долгой дороги, одежде, и в целом выглядящий усталым и измождённым, но живой! Живой же!
— Какого чёрта я ношусь за тобой по всей Конохе, когда ты решил в самоволку уматывать куда-то после миссии?! — она отчитывала его, чувствуя, как бешено бьётся у неё внутри ещё не отошедшее от пережитого волнения сердце. Отчитывала скорее инстинктивно. Потому что только грозные речи помогали ей придти в себя. Только за ними она умела прятать свой страх.
— Твоя команда вернулась ещё до заката, а тебя носит чёрти где в такую погоду да ещё под самую ночь! Чем ты думаешь?! Ты был на тренировочной площадке — не ври, я знаю, что был, я проверяла! А если бы с тобой там что-нибудь случилось? И мы бы даже не знали, где ты, где тебя искать и что с тобой стряслось! Тем более, твой сенсей в госпитале, вдруг что-то случилось бы и с тобой?!
В этот момент Цунаде неожиданно осеклась. Разойдясь в своей гневной речи, она только сейчас заметила, как разбит и подавлен её брат, как прячет он свой взгляд и как не поднимает головы, словно слушая свою сестру вполуха. Как вздрогнул он при словах о сенсее и как попытался отпрянуть, если бы не сжимавшая его ухо рука. «Я струсил, я не смог!» — эхом прозвучало в голове у куноичи. Она не придала значения этой фразе, когда услышала её в первый раз. Но… Что не смог?
Отпустив ухо Наваки, Цунаде ухватила его за руку и молча завела под козырёк стоящего неподалёку магазина, приставив к деревянной стене, облепленной цветастыми вывесками. Вдвоём им было явно тесно под этим коротким навесом, но Цунаде мало уже беспокоило то, что сама она наполовину окажется под дождём. Главное — не держать под дождём Наваки. «Завтра засопливится», — хмыкнула она между делом, уже догадываясь о последствиях таких прогулок для молодого генина. И хотя гнев Цунаде ещё не отступил полностью, он заметно спал, когда она поняла, что с её братом явно не всё в порядке.
— Рассказывай, что случилось, — уже заметно мягче, но по-прежнему требовательно велела старшая Сенджу.
А сама она тем временем присела перед Наваки и, взяв его ладонь в свою, приложила к ней другую руку, окутанную зелёным свечением исцеляющей техники. Глубокая, явно нанесённая острым кунаем рана зияла на его ладони особенно явно, и хотя кровь из неё не сочилась уже давно, Цунаде решила начать исцеление именно с неё. Ведь нельзя было дать этому порезу загноиться. Иначе у Наваки в скоро времени появятся проблемы куда серьёзнее, чем разъярённая сестра и та ерунда, которая случилась у него на миссии.
[STA]Family, Duty, Honor[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1609/f3/2bc9631c7462.png[/AVA]

Отредактировано Senju Tsunade (02-10-2016 21:14:53)

+2

8

Она так сильно переживала за него. Это было заметно. Вообще такое не заметить сложно. Ее разгневанный прыжок, ее хватка. Она кричала на него, и Наваки прекрасно понимал за что, но не мог испугаться.  Было бы это раньше, он бы уже давно в штаны наложил, но только не сегодня. В голове были странные мысли, которые медленно его сводили с ума. Он всех подвел и наказание сестры будет малым, что он заслужил.
Стоя на носочках перед своей сестрой, мальчишка все равно не смог поднять глаза, все равно не смог ничего сказать, он просто пытался прятаться. Да, сейчас, кажется, что все пошло по наклонной и все его слова пустой звук. Как же больно! КАК БОЛЬНО  ПРИЗНАВАТЬ ТО, ЧТО ТВОИ СЛОВА ЛИШЬ ПУСТОЙ ЗВУК! В груди болит сердце. Что может быть хуже, чем боль разочарование в самом себе? В такие моменты ты понимаешь, что все, что ты делал, все чего ты хотел, все это просто пустой звук! Больно так признавать это и принять. Сейчас он еще мальчишка, который всегда гордился тем, что является потомком самого первого Хокаге, но оказался таким бездарным.

Не сопротивляясь, Наваки последовал за сестрой, которая в какой-то момент отпустила его. Все сжималось. Так страшно поднять голову. Так страшно посмотреть в глаза самому дорогому человеку. Как страшно осознавать тот факт, что ее взгляд может измениться. Она всегда смотрела на него с верой и всегда поддерживала его, а сейчас?

Сердце бьется в груди так, что хотелось кинуться прочь. В темноту! Исчезнуть! Испариться! Провалится сквозь землю! Прямо сейчас! И навсегда!
Только он не мог этого сделать. Что-то его останавливало. Рука сестры? Он почувствовал тепло в руке и его взгляд удивленно уставился на него. Цунаде не стала больше его ругать, даже за то, что он не ответил на ее вопросы. Нет, он не игнорировал, просто было сложно говорить, когда в горле приступил комок.

Тепло руки сестры пронзило все тело и достигло до самого сердца. Резко распахнув свой глаза от удивления, мальчишка осмелился все же посмотреть ей в глаза и не увидел разочарования. Он увидел другое! Он видел то, что сестра не собирается его бросать, даже если у него ничего не получилось, он видел в ее взгляде переживание и тревогу. Как он посмел ее заставить переживать? Разве будущий Хокаге имеет право заставлять переживать за себя других.

Наваки заревел. Да, он искренне заревел перед сестрой не в состояние больше сдерживаться. Его руки были в ссадинах, его сердце было ранено самим же собой.

- Я всегда говорил, что справлюсь! Я всегда говорил, что смогу сделать все, что в моих силах, чтобы защитить своих друзей. Мой слова лишь пустой звук! Я не смог помощь! Я не смог защитить их, я просто испугался, сестра. Твой брат всего лишь трус, который при опасности ничего не может сделать. Прости меня!
Свободной рукой, сжав кулон, который Цунаде не так давно подарила ему, мальчик зажмурился и вновь опустил свои глаза на землю, а после заплакал уже тихо, всего лишь шмыгая носом.

- Я не хотел, чтобы ты переживала за меня, но не мог вернуться и посмотреть в твой глаза полных разочарования! Не мог этого сделать, мне было страшно, мне и сейчас страшно. Прости меня, я не заслуживаю быть внуком первого Хокаге! Все что я говорил это всего лишь бред, в который я пытался сам верить, пока не столкнулся с серьезной опасностью.
Косточки побелели от силы его сжатия кулона, а глаза зажмурились и он очень тихо, буквально себе под нос произнес:
- Я неудачник, прости…

[NIC]Senju Nawaki[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hc1H.jpg[/AVA]

+1

9

Откровенно говоря, Цунаде не думала, что с Наваки случилось что-то серьёзное. И хотя сенсей его угодил на больничную койку, что уже говорило об определённой степени опасности, пережитой ими, ей по-прежнему было непонятно, почему из-за этого нужно реветь под проливным дождём и убегать из дома. Особенно убегать из дома. Пореветь, в конце концов, можно и в тепле, под родной крышей.
Неудача на миссии? Так это вовсе не повод распускать нюни и хныкать так, словно это была последняя миссия в твоей жизни. Да и что такого могли доверить генинам, в самом деле? Ничего, что представляло бы угрозу для деревни — это уж точно. А если всё в порядке и никто не умер, к чему было реветь над собственными ссадинами?
Жизнь шиноби — это бесконечная череда побед и поражений, подъёмов и падений. Как и жизнь любого человека, она сопряжена с радостью и горем, счастьем и болью, и там, где прежде была гордость, вскоре может оказаться разочарование. Разочарование в собственных силах и в себе, разочарование в своих близких, в окружении, в товарищах, в деревне, в целом мире, в конце-то концов. Все эти мысли неоднократно посещают каждого на протяжении всей его жизни, разница лишь только в том, как умело шиноби может им сопротивляться. Сердце без сомнений непобедимо, но такая простая и понятная истина оказывается доступна немногим. Молодым генинам в силу неопытности она тем более непонятна, отчего из раза в раз они, порой, терзают себя, переживая по пустякам, которые в юном возрасте кажутся неразрешимыми проблемами.
И хотя то, с чем столкнулся Наваки, не стало чем-то из ряда вон выходящим, Цунаде немало удивилась тому, какое сильное впечатление произошедшее произвело на её брата. А ведь в его словах была доля истины — поэтому, наверное, он так убивался. Горделивые слова шиноби, неспособного подтвердить их делом, не стоят и гроша, и в этом Наваки был абсолютно прав. Истиной оказалось и то, что он, впервые столкнувшись с по-настоящему серьёзным испытанием, оказался не готов к встрече с ним и просто-напросто сел в лужу, подставив своих товарищей. Ситуация теперь начинала проясняться, а слова вздорного мальчишки из его команды уже не казались такими лживыми.
Глубокая резкая линия очертила нахмуренные брови Цунаде, сосредоточенно смотревшей на раненную руку, на которой уже не осталось практически и следа прежнего пореза. Да, её брат струсил, и Сенджу не собиралась его оправдывать. Но будь она проклята, если позволит Наваки убиваться из-за такой ерунды, словно всё для него в этом мире кончено! Он знал, в чём была его ошибка, и теперь должен был её исправить. Цунаде как старшей сестре лишь следовало помочь ему в этом.
— Эй, эй. А ну перестань реветь. Слышишь меня? Перестань, кому говорю, — обхватив лицо брата ладонями, Цунаде стёрла большими пальцами крупные, размером с горошину, слёзы, катившиеся у него градом по щекам, и заставила брата в упор смотреть прямо на неё. — Да, ты струсил, и это поступок, недостойный шиноби. Но послушай меня. Послушай! — девушка крепче сжала ладони, не дав мальчику вывернуться и зайтись новым приступом слёз. Их лбы оказались крепко прижаты друг к другу, и вот уже Наваки не удастся отвертеться от слов сестры, которые могли жалить, словно плети, и исцелять, словно бальзам.
— Ты всего лишь ребёнок, помнишь? Просто ребёнок, который не прошёл и половины своего пути. А детям, как и всем людям, свойственно совершать ошибки. Шиноби учатся на них, зарабатывая больнючие ссадины и ужасные рубцы. Эти раны — следы наших уроков, и именно поражения учат нас лучше всего. Свой проигрыш ты никогда не забудешь, уж это я тебе гарантирую. Но память о нём не должна стать тебе грузом, который без конца будет тащить тебя на дно. Всё, что ты должен — это утереть свои сопли, забинтовать коленки и подняться на ноги снова, чтобы впредь не допустить той же ошибки.
Перекрикивать шумящий вокруг дождь было не так-то просто даже несмотря на то, что Цунаде находилась вплотную к своему брату. Она устала, она запыхалась, и тяжёлое дыхание её вновь сбилось, заставив её глубоко хватать ртом воздух. Она спешила говорить, словно боясь, что Наваки не дослушает её и перебьёт или убежит или ещё что-нибудь. Что она не сможет сказать ему самого главного.
Шумно сглотнув, она продолжила, то и дело делая короткие паузы:
— В твоей жизни будет ещё много ошибок. Но если после каждой ты будешь опускать руки, ты никогда не дойдёшь до конца пути. Ты же хотел стать Хокаге, помнишь? Так вот, я раскрою тебе секрет: Хокаге — это не тот, кто никогда не ошибается. Хокаге — это тот, кто учится на ошибках, черпая из них мудрость, и никогда не позволяет им сломить себя.
Сестра Наваки — калёное железо:  грубая, неподатливая и обжигающая, порой, одним прикосновением. Но даже ей, такой непримиримо твёрдой, не чужды чувства, заставляющие железо плавиться и растекаться горячим потоком.
Сенджу Наваки был тем единственным огнём, способным расплавить её броню. А потому ему она никогда не позволит угаснуть, пусть даже собственное её пламя, теплящееся в груди, задуют ледяные ветры. Его она никогда не оставит, и если он решит прятаться во тьме, она должна стать солнцем, что разгонит тени.
— Ты боялся увидеть в моих глазах разочарование? — куноичи коротко усмехнулась. — Так вот: я буду горда тобой, если, упав, ты найдёшь в себе мужество встать. И я по-настоящему разочаруюсь, если ты сдашься в самом начале пути. Но даже тогда…
Отпустив лицо Наваки, Цунаде крепко обхватила его, заключив в объятия. Такие твёрдые, такие надёжные, такие защищающие и такие цепкие, что могли бы сказать всё лучше любых слов: она никогда его не отпустит.
— Даже тогда ты останешься Сенджу Наваки — внуком Первого Хокаге и моим братом. Даже тогда, даже через десятки и сотни лет, через войны и через кровь. Я всегда буду любить тебя.
[STA]Family, Duty, Honor[/STA]
[AVA]http://s019.radikal.ru/i621/1609/f3/2bc9631c7462.png[/AVA]

Отредактировано Senju Tsunade (28-01-2017 22:26:17)

+1


Вы здесь » Naruto: Another World » Альтернативная реальность » Hey, brother! Hey, sister


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC